Следы енотовидной собаки .

«Этот зверь – коренной обитатель Амуро-Уссурийского края. Его и называют нередко уссурийским енотом. До 30-х годов жил он в основном в бассейне Уссури и вдоль Амура. А потом началась его акклиматизация. Решили, что неприхотливая енотовидная собака сможет жить везде и что её численность в нашей стране легко увеличить в сотни раз, чтобы меха было больше.

Зверя искусственно расселяли. Во многих местах он погиб, в других акклиматизировался успешно, размножился, да так сильно, что его стали уничтожать как вредителя охотничьего хозяйства. А уничтожить енотовидную собаку не так просто. Вот и бродит она по белу свету в поисках спокойного места обитания, к которому она эволюционно приспособлена» (С. Кучеренко, «Путешественник поневоле», журнал «Юный натуралист» №5 1976 г.).

Лучшего вступления, чем вышеприведённая цитата, характеризующая дальнейшее положение в стране нашего четвероногого и во многом (внешний облик, экология) оригинального героя, я подобрать не мог. С. П. Кучеренко (коренной дальневосточник, писатель и публицист, учёный, а также, биолог-охотовед) ровно 50 лет назад озвучил ситуацию по данному виду, а она остаётся актуальной и, по сей день. Енотовидная собака – житель лесов Юго-Восточной Азии – достаточно прочно вжилась в ландшафт практически всей нашей необъятной страны и вжилась настолько, что вид стал уже неотъемлемой частью разнообразных биоценозов большинства регионов России.

Являясь ярым противником интродукции и как следствие акклиматизации тех или иных видов, я всё же не хочу затрагивать эту проблему, равно как и останавливаться на подробных аспектах экологии енотовидной собаки. Целью настоящей статьи является выделение тех следов жизнедеятельности этого хищника, которые мне доводилось находить в пределах своего региона: Комсомольский район, Ивановская область (в дальнейшем, эти региональные данные при каждом отмеченном населённом пункте (деревня, село) приводиться не будут). Но надо признаться, что и случаев нахождения следов деятельности енотовидки, как ещё называют этого зверя, в моей практике очень мало. Но, может, в этой практической малочисленности и есть своё преимущество: расписать, то найденное за большой период времени и малое во всей своей красе и достаточно полном объёме… в любом случае, я очень хотел и давно написать эту статью, пусть даже с теми немногими данными, которыми располагаю.

Должен отметить, что некоторые охотники, с которыми мне приходилось общаться, этого уссурийского енота действительно принимают за енота, и не задумываются (а ведь эти млекопитающие, не смотря на внешнее сходство - представители двух разных семейств), что имеют дело с дикой собакой – представителем семейства псовых. Но другие, что называется, хорошо знакомы с систематикой и называют енотовидную собаку в обиходной речи просто «енотом» (внимание: слово «енот» - уже в кавычках), или енотовидкой. Не смотря на то, что зверь этот является хищником, енотовидная собака по своей природе, скорее, собиратель (в мире наших хищных птиц её эквивалентом можно считать чёрного коршуна). Моллюски, лягушки и жабы, снулая рыба, какие-то растительные корма, падаль – вот её характерные корма. Есть у этого зверя и другие особенности, о которых хоть и вскользь, будет отмечено ниже. И если редкость для меня представляют следы пребывания енотовидки в дикой природе, то уж нечего говорить о встречах с самим зверем, ведущим сумеречно-ночной, скрытный образ жизни, а потому крайне редко попадающимся на глаза. Встреч таких было всего четыре.

Впервые я увидел этого зверя, когда был ещё ребёнком. Это был примерно конец 70-х. Мы остановились на военной «бетонке», как раз на границе Комсомольского и Тейковского районов и там, на откосе этой дороги отец показал мне находящуюся то ли прямо в траве, то ли в выкопанном блиндаже енотовидку. Воспоминания эти настолько размытые, что я с трудом воспроизвожу это в памяти. Но остальные встречи с этим хищником произошли много позднее. Я был уже взрослым.

Конец апреля 2009 год. Был ранний солнечный вечер. Собравшись на весеннюю охоту на тетеревов на знаменитый Исаковский луг, мы уже подъезжали к д. Якшино, как спустившись в низину черноольшаника, в нескольких десятках метрах перед собой успели заметить енотовидную собаку, спешно пересёкшую грунтовку и тут же скрывшуюся в лесу. Доехав до места, остановились. Я, глубоко надеясь, что этот коротконогий и медлительный с виду «енот» не успеет далеко убежать и обязательно «остановится и замрёт при виде опасности» (одна из характерных особенностей этого вида), схватил фотоаппарат и бросился за ним вдогонку. Однако, меня ожидали разочарование и, одновременно, смех. Я успел заметить, как на больших прыжках прямо на глазах удалялась енотовидка вглубь ольшаника, догнать которую, перелезая через поваленные деревья, не представлялось возможным.

Другая встреча была примерно в те же годы и также в конце апреля. Я стоял на тяге на своей излюбленной чуть заболоченной лесной поляне в пойме р. Ухтохма (не так далеко от Комсомольска) и уже дождался лёгких вечерних сумерек, как метрах в сорока среди кустарника и редко стоящих молодых бредин, заметил тёмный и уже размытый силуэт собачки, медленно передвигающейся по краю поляны. Точнее сказать, в условиях такой освещённости, я улавливал лишь движение. Зверь, видимо, не учуял меня, как вскоре, также внезапно, как и появился, растворился в сумраке кустарника. Надо сказать данное место (пойма Ухтохмы) является любимым местом обитания этого вида, о чём ещё будет сказано.

Но наиболее яркая и засевшая в памяти, хоть и столь же, мимолётная встреча произошла чуть позже (примерно, 2011 г.) и, что характерно, также во время охоты. В тот день ко мне издалека приехал знакомый-охотник и попросил показать охоту на рябчика с манком. Был сентябрь. Мы выехали рано утром. Уже рассветало, но до восхода было ещё далеко. Выехав буквально за город и минуя деревни Яблонево и Юрьево, в утренних сумерках я вдруг заметил движение сбоку и метрах в тридцати от нас. Там, в предрассветной мгле всё же достаточно хорошо было видно, как спускаясь по полевому склону, намокшему от росы, поспешными прыжками уходила от появившейся опасности енотовидная собака, пытаясь как можно скорее добраться до спасительных зарослей заболоченного кустарника, как мгновенно в них и пропала. Видимо, мы застали зверя, когда тот ещё не закончил кормёжку, пребывая на поле вблизи кустарника. Что любопытно, енотовидка в самый первый момент мне показалась большим жирным котом на коротких лапах, настолько хорошо зверь уже был упитан и покрыт густой и длинной шерстью.

Где бы ни жила енотовидная собака, хоть у себя на родине, или в местах новых, в которых за десятилетия укоренилась основательно, везде она предпочитает низменности, будь-то переувлажнённые леса, или покрытые густым и непролазным кустарником открытые и обычно, заболоченные угодья. И как раз следы этого зверя в природе, причём, следы в буквальном смысле - отпечатки лап, которые оставляет енотовидка после своих сумеречных и ночных похождений в поисках «хлеба насущного» - помогают определить места пребывания и обитания данного вида в той или иной местности. В моём регионе енотовидная собака предпочитает все те же заниженные участки рельефа: в первую очередь, это старые, затопленные, а теперь представляющие свой отдельный и особенный биоценоз – торфяники, черноольшаники, как правило, заболоченные, или переувлажнённые и включающие открытые или покрытые кустарником травянистые участки, загородные или деревенские пустыри, окраины низинных болот, берега водохранилищ и торфяных рек. Не менее любимы енотовидкой открытые низины, частично, или густо заросшие непроходимым и обычно заболоченным кустарником, в которые сходят на нет склоны обширных лугов и полей. Именно на грязных дорогах, идущих близ таких закустаренных низин, наблюдается максимальное количество следов выходящих на промысел «енотов».

Почти все следы енотовидной собаки мне попадались на грязи лесных и полевых дорог, или сыром снегу. Отпечатки её лап очень характерны: они округлы и компактны, но не вытянуты в длину, как у лисицы, обитающей по соседству. Главнейший отличительный признак следов енотовидки состоит в том, что пальцы на отпечатке растопырены (когти боковых пальцев смотрят в стороны, а не вперёд), иногда так сильно, что весь след кажется сплющенным в длину. И поскольку я имел дело со следами енотовидных собак лишь на спокойном, скажем, поисковом, ходу, то разговор будет только об этом способе её передвижения. В отличие от лисицы, следовая дорожка которой представляет ровную строчку, цепочка следов енотовидки извилиста (животное, как бы, передвигается вразвалку), шаг короче и составляет от 25 до 32 см; при таком шаговом (спокойном) передвижении, коротконогий зверь почти никогда не ставит заднюю лапу в след передней, отчего та отпечатывается позади. Другими словами, на той самой извилистой следовой дорожке енотовидной собаки мы видим парные отпечатки, соответственно, левой и правой пар. Так вот, впереди каждой такой пары следов всегда расположен отпечаток передней лапы: он крупнее (как, впрочем, у лисиц и других собак), а пальцы разведены «веером» ещё сильнее. Напротив, след задней лапы чуть мельче и более сжат. Разумеется, у енотовидной собаки, как и других псовых, след – четырёхпалый и, если б не отпечатки когтей, её следы, в ряде случаев, можно принять за кошачьи (за счёт округлости отпечатка, а также чёткого оттиска голых пальцев и подошвенной мозоли). Енотовидка может и сжимать пальцы на следу, но её отпечаток всё равно остаётся достаточно компактным и, ни в коем случае, не вытянут в длину, как у лисицы, а шаг, повторюсь много короче. Средний размер отпечатка передней (более крупной) лапы енотовидной собаки составляет: длина – 55, ширина – 50 мм; задней – 50-52 – 35-37 мм, соответственно.

Другой особенностью енотовидной собаки (в отличие от всех прочих представителей семейства) является её способность накапливать к зиме достаточное количество жира и залегать в спячку. Спит, как медведь, или барсук, найдя любое укромное место. Но это далеко не то оцепенение, которое наблюдается у сурка, или ежа. В оттепели, «енот» вылезает наружу, чтобы побродить и поискать чего-то съестного. Следы одной такой вылазки я нашёл 18 ноября 2006 года (что довольно рано) среди открытой территории затопленных торфяных полей. Выбравшись из торфяной ниши, скорее всего, старой бобровой норы, зверь в качестве дальнейшего перемещения использовал почти что одни рыбацкие тропы, проложенные в 10 15-сантиметровом снегу по бровкам канав. Следы нередко сворачивали к разным торфяным проёмам (старым норам) среди ивняка, что могло указывать и на то, что, возможно, хищник (учитывая ранние сроки) ещё не определился с местом зимовки и сейчас искал подходящее укрытие. Даже в этой записи у меня приводится, что, «следы «енота» похожи на следы лисицы, но круглее и мельче». Что любопытно, в тот же день у меня произошло ещё одно наблюдение, которое было, особенно, интересным. Уже на исходе пасмурного ноябрьского дня, в заболоченном черноольшанике в пойме р. Ухтохма (1,5-2 км от г. Комсомольска) мне посчастливилось найти следы другой особи. И не просто найти, а в какой-то степени почувствовать себя самим этим зверем.

Тропя норку, поймавшую в нешироком русле реки какую-то добычу, я натолкнулся на след «енота». Прыжки первой вскоре пропали в пустотах среди высоких корней (контрфорсов) чёрной ольхи. Следы же собаки выходили из пустоты в илистой почве, что располагалась под гнилым пнём этого заболоченного ольшаника. Выпачкав снег грязными ногами, «енот» поплёлся в противоположную от реки сторону, вглубь леса, который тут же сменился тростниковой крепью. След уходил сквозь тростник. Я попробовал было пересечь болото, но выше колена провалился в грязную воду – в отличие от реки, на льду которой давно сидели рыбаки, лесные болота ещё не замёрзли. И мне бы следовало об этом помнить. Обогнув тростник, я всё же нашёл выходной след. «Енот», минуя заснеженные травяные кочки, двинулся к кустарнику. И вот тут-то я попытался пробраться сквозь эти кустарниковые дебри, пытаясь уподобиться проворному зверю, который эволюционно приспособлен к таким условиям. Но я чуть было не застрял в этих непролазных сплетениях, снег осыпался с ветвей, а ноги заплетались в ветках, сухой крапиве и вязли в болоте (а один сапог ещё и хлюпал ледяной водой)… короче говоря, я выдохся. Продолжать дальнейшие попытки тропить зверя, орошая себя снегом и увязая в иле, было бесполезно. А следовая дорожка енотовидной собаки, как ни в чём не бывало, уходила всё дальше по намокшему ледку, покрывающему полуметровой ширины ручеёк, заметный только вблизи и быстро пропадающий под пологом совершенно непроходимых для человека дебрей разросшегося ивняка.

Напротив, следы перезимовавшей особи, уже покинувшей своё убежище, мне попались ранней весной, 29 марта 2015 года близ д. Полянки на старых и заросших за десятилетия торфоразработках (урочище Пикса). Местечко представляло собой берёзово-ольховый лес, расположенный между мелиоративным лугом и самими карьерами. Енотовидная собака вылезла из пустоты в земле и торфе, оставив в толще снежной корки брешь диаметром около 40 см и пошла по насту. Её грязные следочки хорошо были видны возле дыры в снегу. Надо отметить, лаз зверя располагался на совершенно ровном участке, лишённом каких-либо пней, выворотней и деревьев вообще.

Характерна енотовидная собака и относительно своих «уборных». Но поскольку таких следов я, к сожалению, не находил, то касательно этого вопроса для полноты картины хочу процитировать В. М. Гудкова, замечательного следопыта, натуралиста и художника-полевика: «Испражняется енотовидка в определённых местах, а не где попало. «Уборные» с большим количеством экскрементов можно отыскать недалеко от норы или возле троп зверя. Помёт около 4-6 см длиной и до 2-3 см толщиной, состоит из 2-3 отдельностей». («Следы зверей и птиц», энциклопедический справочник-определитель).

Что касается выводковых нор (а енотовидка их роет, или занимает старые лисьи), то и их мне не довелось найти. Нет, правда, в самом начале девяностых годов (1990-91-й) был один случай на ближайших к городу затопленных торфяниках. В заболоченном лиственном лесу под ольховым выворотнем недалеко от затопленных торфяных полей я нашёл нору. Перед входом были разбросаны перья хохлатой чернети – наиболее обычной здесь в те годы утки. Но вот чья это была нора, «енота», или лисья (хоть и место не совсем характерно для лисицы), я уверенно сказать не могу. А вот одно осеннее убежище енотовидной собаки мне всё же найти удалось.

И снова уже известный черноольшаник на берегу Ухтохмы, 12 октября 2013 г. Охотясь на рябчика в знакомых местах, я подошёл вплотную к реке, чтобы обогнуть куртину ивняка, как случайно наткнулся на довольно оригинальное укрытие, которое, честно говоря, признал не сразу. Организация его такова. Несколько небольших, но рослых ольх, склонившихся над водой и готовых рухнуть в реку в любой момент, выдернули в результате этого процесса из берегового ила плоский земляной пласт, армированный сетью переплетённых корней тех же деревьев. Этот корневой пласт с дерновиной сверху и обильно поросший молодой ольховой порослью имел окружность около двух метров и был оторван из земли (ила) сантиметров на 40-50. При этом края пласта не оторвались от земли – лишь его середина. Большая ниша (вход-выход) была видна, как и полагается со стороны берега и немного сбоку. Убежище енотовидной собаки располагалось прямо в грязи в противоположном от уреза воды участке, словно, под слабовыпуклым шатром и находилось в диапазоне «пола-потолка» примерно 35 см. Лёжкой была вся та же примятая телом зверя илистая грязь, приблизительный диаметр которой (лёжки) составлял около 50 см, вокруг которой, а, особенно, снаружи всего убежища - многочисленные, в том числе и свежие, следы енотовидки. Возможно, найденное мной укрытие являлось временной днёвкой, а, возможно, и будущим зимним логовом. Но близость рыбацкой тропы, идущей вдоль этого берега, меньше, чем в 10-ти метрах от укрытия, вызывало явное беспокойство по поводу дальнейшей и тем более благополучной зимовки этой енотовидки в данном месте.

Не так давно, а, именно, в конце сентября 2024-го, практически на окраине нашего маленького города поздно вечером (в свете фонарей) я нашёл сбитый автомашиной труп енотовидной собаки. Тело лежало в траве на обочине дороги. Возможно, это был молодой зверь, хотя по размерам он не уступал взрослой особи. Не было ещё у него и той пышной шубы, характерной для позднеосенних или весенних «енотов». Зверь так не успел переодеться… но, в целом, судьба енотовидки на новой родине не вызывает опасений. Вид процветает и лично у меня не вызывает негативных отзывов по сравнению с некоторыми другими интродуцированными в нашей стране видами. А успешность енотовидной собаки, как вида, налицо. Со смехом вспоминаю ту самую свою единственную попытку почувствовать себя этим зверем, когда попытался пробраться по её следам сквозь заболоченный кустарник… тогда на собственной шкуре я понял одно – в таких урочищах, где ни пролезть, ни выжить - «енот» был как у себя дома. Другими словами, эта «кустарниковая» собака более чем успешно освоила на новых территориях за десятилетия свою привычную экологическую нишу, благодаря чему исключать её из биоценозной цепи давно уже нет смысла.

Все ссылки на тему "Следы охотничьих животных"